pecattum (pecattum) wrote in litkonkurs_spr,
pecattum
pecattum
litkonkurs_spr

Координаты.

Координаты.

4 января. Где-то, в другом городе.
Моя маленькая, счастливая сестра.
  Твой метод сработал. Я не одна. Настал твой черед менять свой мир.  Помнишь, как выписывала рецепт? Он на антресолях, среди пестрого хлама. Флаг Аргентины спаси, барахло вышвырни вон.
Целую, Ия.
8 января. Дом.

Привет!
  Упакованный в картонную коробку хлам, многое рассказал о тебе. Проявил, словно лакмус, слабости хозяйки. Ты годами копила ненужное, а теперь свободна, как птица в небе. Я все сделала, как ты велела. Флаг извлекла, вещи передарила, остальное – в топку отправила. Копалась и корпела машинально, то и дело спотыкаясь на мысли, что не плохо бы очистить и свою жизнь от барахла. Кстати, о флаге. Убей меня, не помню, когда предала его пытке фиолетовыми чернилами. И что с ним делать? Обмотаться и пробежаться по улице?
С вопросом,
Кира.

10 января. Где-то, в стране Пьяццоллы.
  Он ворвался в группу первых скрипок камерного оркестра, подобно колорадскому торнадо. Сорвался с рекордной высоты и приземлился на стул, на почетное место перед нашим светилом-дирижером. Я как и раньше,прозябала во вторых скрипках, и заслоненная грузной Аллкой-виолончелисткой,осталась не замеченой. Как описать судорогу, сковавшее мое тело, как объяснить смешанное чувство, из-за которого вспотевшие руки до боли сжали шейку грифа скрипки?  В висках застучал пульс, в голове вертелась слово, оно метрономом отбивало местоимение: «он, он, он, он». Я побледнела, натирала до блеска взглядом дощатый пол цвета сливочного масла  и напрочь забыла ноты. По партитуре, будто растеклись чернила, ноты  на пюпитре выглядели серой, с подтеками бумагой. Не помню, что мы разбирали. Может, Tango: Zero Hour? Словно, завороженная, пялилась на его спину. Какой он? Высокий, с растрепанными светлыми волосами, в выцветших джинсах и клетчатой рубашке, он больше походил на классического ковбоя из киношек, чем на первую скрипку. Ну, или на худой конец, можно было предположить, что шведский джазист перепутал музыкальные коллективы и забрел не в те двери.
  Как ты поняла, я не просто описала образ понравившегося мужчины. Все-таки, он заметил меня, это было не сложно – ноты, чехол, стул – все валились на пол. И громче чем я, мог греметь только слон в посудной лавке. Благородно оказав помощь даме, которая за минуту, словно осьминожка сменила цвет кожи от зеленого до красного, он вызвался проводить ее, то есть, меня до остановки. Путь к остановке перегородила кофейня, очень кстати построенная местным предпринимателем. Так сработал твой флаг.
— Если бы Бог сидел в первом ряду —  Сказал он, после удачной премьеры новой программы — Он бы сотворил чудо, чтобы ты прониклась каждой нотой. Каждая нота дышала нежным чувством.
— Я бы вряд ли поверила Ему — Ответила я, кутаясь в пальто.
— Ты не веришь в Бога? — Наигранно изумился он и предложил руку, за которую я  тотчас уцепилась. Узкий служебный вход – не лучшее место для общения. Музыканты, работники сцены, спешно покидали стены концертного зала, расталкивая нас сумками и чехлами инструментов. На его вопрос я промолчала, слушая нестабильный ритм сердца в ушах. Он галантно распахнул передо мной тяжелую дверь и пропустил вперед. Оказавшись под звездным небом, среди сугробов снега и буксующих машин я изрекла с архисерьёзным видом:
— Я верю во все. Ничего в мире не может существовать просто так. — Собственный голос среди шума и суеты мне показался чужим,
— Просто так можно только любить. — Слова, прочитанные в книгах тысячу раз, приобрели другой смысл. В его устах они прозвучали естественно. И он был прав. Влечение - естественно, предопределенные судьбой встречи - естественны, любовь  -естественна.   
  Скорее, скорее разрыдайся от счастья и ты. Флаг в помощь.
Целую, Ия.
13 января. Дом. Милый Дом.
  Сижу на ковре. Рядом письмо, измочаленный флаг и бутылка вина-бурдалеса. Денег на что-то качественнее не хватило. Зачитываю волшебные слова с синтетической ткани бело-голубого цвета с золотым солнцем, расположенным в центре. За моим плечом лежит фотография – ты восьмилетняя с пластинкой на зубах и потешаешься надо мной, скаля еще не выровненные зубы. Смейся дальше, заплаканная моя:
  «Ложись на траву, почувствуй ритм, пульсацию земли, прислушайся, улыбнись. Взгляни на купол ночного неба. Если звезды покинули свод и над тобой кто-то растянул плотную темную ткань неба, то мысленно воссоздай образ театральных звезд. Помнишь, тебя тысячу раз завораживал искусственный свет, пробивающийся через продырявленную бархатную ширму? И сцена театра казалась настоящим миром? Звезды повсюду, пусть не всегда и видны. Они на небе, в театре, в тебе, во всем драгоценном металле мира. И в твоих глазах, сверкает одна - единая звезда. Как тебя зовут? Вега? Кого ты ждешь? Какое небесное светило, будет рядом, когда хочется побыть слабее. Барнард? Представь того, кто прорастет в тебе, и в ком прорастешь ты, своей половиной сердца. Сообщи звездные координаты: прямое восхождение и склонение. Позови светило и пропусти через свое звездное тело сияние. Забудь все, что представила. Сверни в рулон театральное небо, или покинь лоно природы. Финита».
  Я все выдумала, сестра. Буквально высосала из пальца, начитавшись разных книг. Твоя победа – лишь твоя. Не ищи того, чего не существует.
Целую, Кира.

1 марта. Выходной бывает и у музыкантов.
  Моя маленькая, Кира.
Чем  ты серьезнее становишься, тем ближе к могильной скуке. Готовься стать тетей. Питаюсь обычным счастьем. Ушла из музыки, чтобы создавать свою. Ремонтируем дом. Любим.
А ты?
Ия

1 Апреля. Дом.
   Тридцать лет. Это много или мало для одиночества? Ты уже не одинока в тридцать два. Вроде бы одиночества и не было все это время. Бывает ли поздно, для счастья?
  Мы достаточно много казнили себя шпицрутенами, уговаривали смиряться с правилами жизни, мужчин и женщин. Примеряли цинизм, вынужденно улыбались перед зеркалом. И любые истории про хеппи-энды вызывали  лишь снисходительные улыбки. И вдруг тут возник из прошлого этот флаг. Я и не помню, в каком состоянии и под какой дозой эзотерических книг написала эти звездные аффирмации. Но ты права в одном – однажды, надо освободить себя, услышать пение детского хора в сердце. Эти дети – не сбывшиеся желания, не выплаканные слезы. Я больше не существую как одинокая единица. После полета и слияния с звездным небом прошло немного времени. И кое-что изменилось.
  Ты знала, что я два года вела блог в интернете. И никому из настоящей жизни его не показывала. Не хотелось, чтобы люди изучившие мои повадки и чудаковатости искусственно поддерживали и кричали: «давай-давай, ты не одна, мы с тобой!». Я выудила  за два года ноль комментариев. Но, однажды, грозные атмосферные явления перевернули личный дневник, забитый под завязку стенаниями. Звезда Вега получила личное сообщение от звезды Барнарда. Он назначил встречу, прыгнул в метро, и разрушил виртуальные границы. Дневник утратил актуальность. Вега, сообщившая как-то раз свои координаты восхождения и склонения, утратила одиночество.
  Майское солнце на флаге Аргентины, возможно, носит патриотический характер. Но для меня май – самое душевное время года. Время разгара любви. Я написала на нем руководство к действию, потому что писать было не на чем. Никакого особого смысла в выборе материала под чернила, не было. Но, я впервые соглашусь с тобой, сестрица, ничего случайно не бывает.
Маленькая счастливая сестра, Кира.
06.04.2013

Tags: литературные курсы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment