gulnara_1995 (gulnara_1995) wrote in litkonkurs_spr,
gulnara_1995
gulnara_1995
litkonkurs_spr

"Серые грозы", отрывок. (на конкурс)

В почти неподвижных росчерках мертвенно-серых облаков с редкими кляксами грозовой сини царило величественное затишье, не менее разрушительное в своей царственной тишине, чем приближающаяся буря.  Казалось, это бездонное, бездыханное молчание снизошло до иссушенной земли, медленно по-осеннему отцветающей, и потому особенно прекрасной. И теперь любовалось ее измученной красотой и давало любоваться собой, спускаясь все ниже и ниже. Не так, чтобы достать рукой, конечно, но все же…
Наконец первая капля хрустально холодной живительной влаги врезалась в древесный лист, разлетелась в водяную пыль и истаяла, оставив на матовой зеленой поверхности влажный след. Миг – и вот уже мириады тускло посверкивающих комет несутся вниз, взрывают дорожную пыль, барабанят по листьям, отвечают несмолкающими аплодисментами оставшемуся позади небу.
Дождь. Дождь...Непрекращающийся шелест падающих на землю капель...то тише, то громче...Словно пелена окутала поникший под ударами капель луг, пестрящий разнотравьем и небольшой пятачок, густо заросший деревьями.  Немыслимый оркестр снова затеял свой концерт для всякого чуткого слушателя, готового внимать его музыке. Тысячи инструментов сливают голоса в единую мелодию, отдаваясь где-то под сердцем непривычным щемящим холодом. Неистовый ритм, задаваемый дождем, словно усыпил природу,  завесив солнечный свет покрывалом облаков.  

Еще одна капля скатилась по мокрой щеке, обожгла и в миг словно исчезла. Рыжий замер, почти слившись с окружившей его со всех сторон зеленью рощи. Еще мгновение....Вдох. Выдох.  Потрескавшиеся от ветра губы изогнулись в хладнокровной полуулыбке.  Где-то там, по ту сторону колючего кустарника-веретеницы, затаилась его жертва. Рыжий всем своим существом чувствовал ее, он слышал ее дыхание, чуял ее запах...Он уже не первый день выслеживал ее - слишком долго для уважающего себя охотника, чтобы упустить в последний момент. Но это была взаимная охота - виверна тоже не собиралась упускать своего шанса на добычу, и Рыжий это знал.  А теперь еще и этот  проклятый дождь –сплошная мокрая шуршащая стена глотает все звуки и дает хорошее прикрытие виверне, снабженной природой «третьим веком», препятствующим попаданию воды в глаза. Вот уж кому  капризы погоды точно на руку…Вернее, на когтистую лапу, не уступающую по толщине медвежьей.
Еще один удар сердца.



Веретеница вздрогнула. С тонких веток на землю посыпались, вращаясь, семена, за которые этот кустарник и заслужил свое название. Не успело первое семя достигнуть земли, как враги напали друг на друга - и стрела Рыжего вонзилась в плечо змеевидного существа, вынырнувшего из густых зарослей.    

Виверна взвыла, с хрипом оскалив четыре ряда кривых желтых зубов. Приземлившись на три покрытые бурой чешуей лапы, тварь притягивала подбитую переднюю к груди, из-под пробитых зачарованным наконечником чешуек струйкой стекала густая темная кровь. Еще одна стрела сорвалась с тетивы - но в этот раз Рыжий промахнулся. Виверна успела увернуться, стремительно рванувшись к ближайшему дереву и вцепившись желтовато-белыми когтями в кору на высоте человеческого роста над землей.  Рыжий обнажил клинок - стрелять со столь близкого расстояния в подобного противника было как минимум безрассудством. Два с четвертью гала голубоватой стали привычно скользнули в ладонь - затейливая руническая вязь, наложенная в свое время лучшим руноплетом Сизого Перевала, почти неуловимый легкий изгиб лезвия - все говорило о тончайшей работе эльфийских мастеров.

Опыт общения с подобными существами снова сослужил охотнику добрую службу. Виверна оттолкнулась от ствола и прыгнула на него, вздыбив гребень, с намерением свалить с ног, но клинок Рыжего редко знал промах – когти щелкнули мимо, в каком-то пальце от его лица, с жутким шипением виверна покатилась по траве, истекая кровью.

Рыжий перевел дыхание. Дождь почти кончился, редкие капли пробивали лиственный покров леса

Рыжий заглянул в глаза жертвы - в них еще горела ярость, они готовы были испепелить его на месте, но чудовище уже умирало. Он вспомнил неожиданно свою первую охоту - тогда он впервые подстрелил зверя....И это тоже была виверна. Только та была мельче, гораздо мельче, с еще неокрепшей рыжей чешуей, но глаза...Охотник невольно усмехнулся про себя. Тогда он еще верил, что взгляд получившей смертельную рану виверны может ослепить, или, того хуже, превратить в камень. Лишь потом он понял, что в камень превратить не в силах даже прямой взгляд василиска, что бы там не рассказывали селяне. Парализовать? Да. На пару минут. Или часов - зависит от жертвы.

Давно же это было...Тогда, когда Рыжий еще только учился слышать лес, выслеживать зверя...Да и звали его иначе...

Рыжий не спеша обошел виверну, вглядываясь в узор блестящей чешуи, извив гребня по могучей спине. Знакомая охотничья гордость - это был молодой самец, недавно сменивший мягкую кожу на более прочную броню. Один клык уже был обломан, зато зеленый перепончатый гребень был в прекрасном состоянии - блестящий, гибкий, с темными нитями прожилок. Из перепонок гребня Рыжий делал оперение для особых стрел. Такие стрелы приобретали свойство находить цель, если она слегка уклонилась - в пределах одного-двух галов, но в условиях боя этого было более, чем достаточно.

Рыжий перевел дыхание и двинулся к опушке, где был привязан Снежок - белоснежный верховой хар, верный друг Рыжего во всех его скитаниях.

Некогда харов разводили горцы, иногда даже спускаясь на равнины. Хары чем-то напоминают оленей, живущих в лесах и степях, но имеют более крепкое строение и гораздо крупнее, а их выносливость позволяет покрывать верхом очень большие расстояния. Им не нужны обширные пастбища, именно это позволяло горцам долгое время во множестве разводить их для продажи "вниз". Эти сильные верховые животные имели большой спрос у путешественников и богачей, искавших в них большую скорость, ловкость и силу, нежели  могла достичь хорошая охотничья лошадь. Но много лет назад землетрясение на Перевале Змеиного Следа перекрыло единственный путь с гор, а обходной не пользовался популярностью как у горцев, так и у путешественников. Уж слишком опасными были переправы да слишком густыми - леса. Но Рыжий не боялся этой дороги, прозванной Мертвым Трактом, не раз переходил он по ней горы, добираясь до станов горных жителей, давших ему это имя...

Снежок ласково ткнулся влажным носом в хозяйское плечо, фыркнул и попробовал пожевать воротник куртки, принюхиваясь к незнакомому запаху виверны. Рыжий откинул со лба слипшиеся от дождя темно-медные волосы и потрепал хара по шее, выбрав из густой белой шерсти репей. Где-то на западе разгорался закат, прогнав тучи к югу. Небо незаметно посветлело, расцвело бледно-сиреневым с брызгами грязных  облаков. Охотник проверил упряжь и вскочил в седло. Путь до темноты предстоял неблизкий.

Дорога мутной рекой неспешно текла непонятно куда – так часто менялось ее направление из-за зыбучей почвы и рушащихся старых гранатовых рудников. Гномы, являвшиеся раньше их хозяевами и благополучно выработавшие до последнего камешка, еще долго использовали одним им ведомые подземные тропы для тайной торговли запрещенным оружием. Например, мечами, которые имели в составе сплава кровь дракона – рана, нанесенная таким клинком, обугливалась и тлела, постепенно разрастаясь,  и в конце концов неминуемо убивала.
Рыжий устало вздохнул и сделал очередную попытку нормально устроиться в седле. Каким бы ни было прекрасным и легким путешествие, бессонные ночи и постоянное напряжение делают свое дело уже ко второй половине дня. Мышцы привычно деревенеют, голова склоняется к груди, а от падения спасает только мягкий аллюр прекрасно выезженного хара.
Полуэльф вскинул голову, подставив лицо посвежевшему ветру. Резковатые черты,  жесткие, как конская грива, темно-рыжие волосы. Несколько шрамов на лбу и правой щеке, серебряная серьга-колечко в левом ухе, еще одна повыше -  причудливая витая, символ побратимства у орков. Вот, пожалуй, и все, что можно было сказать о его внешности. Одет он был неброско, не привлекал к себе излишнего внимания и, не без помощи чар, мог совершенно незамеченным пройти через переполненную народом в базарный день городскую площадь.  Единственное, что выделялось в его облике бродяги и скитальца – глаза. Пронзительные и внимательные, по-кошачьи прищуренные темно-зеленые глаза. Даже изгиб брови наводил на мысль о нашкодившем, но отнюдь не чувствующем себя виноватым взлохмаченном рыжем коте.
Раздвоенные копыта хара мерно стучали по дороге, оставляя в пыли кратеры следов. Рыжий покачивался в седле, вслушиваясь в поскрипывание седла и размышляя – каким путем лучше добраться до далекого горного лагеря со странным названием Белый Хлыст. Пожалуй, это было то единственное место, которое Рыжий мог без колебаний назвать своим домом.
Итак, есть два пути – прямой и окольный. Глянув на окольный, через болото Куриный Брод, охотник содрогнулся – прошлой осенью(хотя судя по всему это продолжалось круглый год) там бесчинствовали несметные орды комаров и прочих кровососущих тварей, включая  нескольких упырей, которые, впрочем, едва ли тише его проклинали черные тучи насекомых. Упомянутые в нелестных и зачастую непечатных выражениях насекомые не обратили на них ровно никакого внимания, атаковав и Рыжего, и Снежка с такой слаженностью, будто каждый день участвовали  в каких-то своих комариных учениях.
Остается прямая дорога. Каменистый Мертвый Тракт через день пути резко вильнет на восток и сойдется с еще несколькими заброшенными торговыми путями с севера  и резко оборвется у старого святилища на перекрестке у Кобыльей Горы. Ритуал, необходимый для безопасного прохода мимо нее был хорошо известен Рыжему и неоднократно проделан, но инстинктивный ужас перед потусторонним все равно не дает покоя. С другой стороны...Проехав здесь, можно сэкономить целый день и не кормить алчущую его крови армию комаров на Курином Броде. К тому же, если правильно провести обряд, безопасный проход мимо Кобыльей Горы гарантирован.  Поразмыслив, полуэльф решил все же срезать путь.

Горная гряда неясно вырисовывалась в серовато-голубом небе. Рыжий вздрогнул, вдохнув ледяной рассветный воздух и, подумав, туже, чем обычно затянул подпруги на седле - предстоял долгий и трудный переход, а на перевале останавливаться он не хотел. Недаром его зовут Перевалом Змеиного Следа - извилистые узкие тропки и разнообразные змееподобные твари - от каменных змеев до горных виверн, с последними охотник встречаться совсем не хотел. Горные виверны куда крупнее и сильнее своих равнинных собратьев, и, будучи покрыты крепкой панцирной броней, практически неуязвимы как для стрел, так и для меча. Эту чешую пробьет разве что баллиста...

Полуэльф оседлал Снежка и поплотнее запахнулся в плащ - с утра ветер был словно уже по-зимнему морозным,  дыхание вырывалось из легких белесыми облачками пара.  Вдобавок всю ночь периодически гас и так слабый костерок, что отнюдь не делало ночь теплее. Видимо, сказывалась близость туманов Кобыльей горы, которые уже заволакивали все вокруг.
Рыжий решил добраться до Кобыльего перекрестка к полудню. Погода снова портилась, беспокойный ветер гонял кругом пыльные тучи и стихал лишь за тем, чтобы снова задуть с утроенной силой. Хар низко пригибал голову, но не сбавлял хода. Туманы, кстати, совершенно на ветер не реагировали, неведомые силы удерживали их на месте.


****

- И жил тогда могучий чаровник, и говорил так он…
- Мужик, да замолчи уже!
- Будь другом, не наливай ему больше! А то сейчас заливать начнет, как с ведьмами в полнолуние за жемчугами в колодец прыгал! – ревел не очень трезвый стражник, только что опорожнивший на спор целый кувшин дешевой наливки.
 Последняя реплика была адресована трактирщику, тощему русоволосому северянину, ничем и на трактирщика-то не похожему. Он тоже уже некоторое время недовольно косился на изрядно подвыпившего менестреля за столиком у двери, уже перестал удивляться своеобразной манере изложения и про себя радовался, что тот выбрал именно это место – в случае, если недовольство остальных постояльцев будет продолжаться, вышибала отправит его вон буквально одним движением. Трактирщик лениво зевнул, отмахнулся от десятника и продолжил счищать со светильника гарь. Еще несколько таких же стояло возле него на столе, а из оставшихся на стенах горело всего три, так что света в зале было немного.
- А ты не перебивай, лешак! Про ведьм отдельный сказ заведу, коль монетку подбросишь…
 - Заткнешься – подброшу… - прогудел стражник так, чтобы слышали его только за его столом, чем вызвал неистовый взрыв хохота.
- И рек он – нет силы , что выше меня, нет света, ярче моего, не будет и ночи, светлее моей!...
Рыжий, радуясь хоть какой-то достойной зацепки для слуха, навострил уши. Он уже третий день коротал время в Малых Городищах вместе с друзьями-охотниками, из-за дождей выбраться в путь не было никакой возможности. Вдобавок Шолан, самый «зеленый» из них, был ранен в ногу иглой мрачника, чье логово он нечаянно потревожил, выискивая в лесу у водопоя оленьи следы.
- А на девятый год взошел светлый Арн и огнем горела земля…
«Знаем, помним…» - с некоторой гордостью думал Рыжий, пытаясь не заснуть – близость камина разморила его, и он все чаще вспоминал о спящих вповалку на сеновале товарищах(дождь запер в городе не только их, и комнаты в таверне достались более удачливым и приехавшим пораньше). Странно было думать, что он пережил уже две Ночи Пяти Светил, хоть и помнил только одну. Пять светил, три луны и два солнца, взошедшие одновременно, были незабываемым зрелищем, но Арн одновременно с Солнцем заставлял плясать по земле огненные сполохи, создававшие на несколько часов иллюзию всепожирающего пламени.
- И воссияла на небе Дженира, Четвертая. Были подобны лучам звезд лучи ее, сияла она, как серебро в горне, как алмаз в короне, как очи светлые…
 Менестрель был похож на большую лохматую ворону – цвета волос было не угадать из-за перевязанной вокруг головы драной шали с торчащей во все стороны бахромой, а черный плащ был бродячему певцу явно велик и неуклюже висел. Рыжий очередной раз зевнул.
- Но созывала Яра своих дочерей, рекла им – «Ветры мои буйные, птицы мои быстрые, кровь моя горячая! Седлайте коней крылатых, да гоните к земле далекой, черным языком зло да тщеславие заговорили». И поскакали с небес всадницы быстрые, словно птицы вольные, низвергли с небес дожди ледяные и разлетелась Дженира, как хрустальная, да огнем своим целый мир забрызгала – год вся земля горела, покуда совсем не обнажилась…
Тут дверь неожиданно распахнулась, да так, что резная ручка врезалась в стену с жалобным треском. В таверну, пошатываясь, ввалилась компания крестьян и шумом и гвалтом перекрыла голос менестреля. Когда они, опрокидывая стулья, наконец расселись в дальнем углу, старик уже исчез, только на столе рядом с пустой кружкой лежала серебряная монетка.
Не то, чтобы Рыжий не верил в легенды. Слишком уж много их оказывалось правдой. Не верил  в кентавров, а теперь один из них, серый в яблоках Свар спит где-то на сеновале, беспокойно просыпаясь каждые несколько часов и скучая от безделья, как застоявшийся конь. Иногда не выдержит и даст в бревенчатую стену копытом, оставив в потемневшем дереве след огромной подковы.
Охотник встал из-за стола и вышел на воздух. Влажное тепло летней ночи ударяло в голову покрепче иных медов. Где-то звенели сверчки, радуясь долгожданному окончанию дождя, с деревни нес ветер собачий лай и песни – женщины и девушки славили Покровителей Очагов, змеев, живущих в подземных норах почти под каждой избой. Что из себя представляют эти самые Покровители, Рыжий представлял весьма смутно. Знал он только то, что поклоняются им наравне с богами, считают детьми Лодрока Дикого и регулярно приносят кровавые жертвы. Например, молодая семья, чтобы обрести благосклонность Покровителя, скармливала ему новорожденного первенца а при постройке новой избы змея в нее приманивали бычьей кровью.
Полуэльф прошел немного в сторону деревни, но вскоре отказался от этой затеи – прыгать через лужи или тем более пускаться через них вброд не хотелось совсем. Он еще немного постоял, вглядываясь в кованую фигуру на коньке крыши – ну ни дать не взять драконья морда, только сплющенная, как у сирга. Да и лысая, ни колючек, ни гребня не видать…
На сеновале Свар шумно топтался на месте, пытаясь устроиться поближе к окну и не наступить на собак, казавшихся в темноте упавшей с вешалки старой шубой. Шолан откуда-то из сена недовольно замычал и заворочался, подняв ворох пыли и трухи. Свар еще немного из вредности потопал, ухмыльнулся, провел рукой по седым волосам и тяжело лег на охапку сена. Рыжий попытался пробраться к своему месту в сене, но Ханей уже успел развалиться чуть ли не поперек и потеснил даже Шолана. Рыжий с трудом спихнул его обратно к краю и улегся на освободившееся пространство,  предвкушая сладкий сон, но случайно задел ногой глухо охнувшего от боли Шолана, попав как раз по повязке. Закончив извиняться и устроившись поудобнее, вдруг осознал, что сон исчез. Редкие и далекие шаги на улице гулко отдавались в непривычной еще после ливня тишине. Полная луна, единственная сегодня на небе, никак не давала покоя мыслям и почему-то постоянно будила. «Красивая, тихая ночь», - думал Рыжий, - «Только поскорее бы она кончилась. Завтра будет хорошая охота».
Через некоторое время он был бессовестно разбужен боевым кличем сошедшихся в поединке котов. Собаки мгновенно подорвались и с лаем бросились к выходу. Коты взвыли еще яростнее и, судя по звукам, решили спастись бегством. Что ж им не спится…
 - Свар…
Кентавр поднял голову. Седые волосы в свете луны казались еще более светлыми, в темных глазах без белка застыло внимание, устремленное, однако, в затопленное луной небо, где понемногу появлялась на юге голубая полосочка восходящей Зонои.
- Да, парень.
- Свар, а была ли Дженира?


Tags: конкурс
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments