February 20th, 2013

Евсеева Ярослава

История флешки

Флешка жила на полке в магазине. Ее принесли сюда несколько дней назад, и она размышляла, что будет дальше. Вдруг флешку сняли с полки, и вскоре она оказалась на дне какого-то мешка, в полной темноте. Флешка очень волновалась, пока ее куда-то несли. Когда она, наконец, вновь увидела свет, она поняла, что находится в маленькой, но уютной комнатке. Все вокруг было ново, необычно, но у флешки было странное ощущение, что все это ей хорошо знакомо. К ней подъехало удивительное существо с колесиком. Она смутно вспоминала, что уже его видела, кажется, в магазине, но там оно просто лежало на полке, а здесь было живое и веселое. «Ты кто?» – спросило существо. «Я флешка. А ты кто?» «Я мышка. Ты зачем здесь?» «Я не знаю», – ответила флешка. Но сама она не могла отвести глаз от белого ящика и особенно прорези на нем. У нее было странное желание стать ключиком от этого замка. И тут ее взяли и вставили в эту прорезь. Внезапно она наполнилась звуками и красками. Снаружи она осталась прежней, но внутри была уже совсем другой. Потом она узнала, что может не только вбирать в себя, но и отдавать. И чем больше она будет брать, тем больше сможет отдавать. Флешка поняла, что в этом – ее предназначение: отдавая людям эти краски и звуки, нести им радость. От этой мысли все ее существо наполнилось счастьем.

Евсеева Ярослава

***
В твоих серых глазах –
Сине-розовый мир.
Мир любви и надежд,
Надежд и любви.
Мир желаний, желаний,
Желаний, желаний…
Я смотрю на тебя
Своими глазами.


***
Я люблю тебя больше жизни –
Больше солнца, и звезд, и ветра,
Больше детства, свободы, игр,
Больше счастья, мечты, надежды,
Больше песни, звенящей в слове,
Больше всех и всего на свете,
Больше собственной плоти и крови –
Я люблю тебя больше смерти.


***
Я тебя не долюбила,
Ты меня не долюбил –
Всё, что между нами было,
В суете ты позабыл.

Так и не поцеловала
Я ни рук твоих, ни плеч –
Тех мгновений слишком мало
Было, чтобы их сберечь.

Я тебя не долюбила,
Ты меня не долюбил –
Но теперь мне всё, что было,
Не забыть, как ты забыл.


Ночь в лесу
Мини-цикл

***
Я твоей никогда не искала любви,
Хоть в душе всегда тебя и любила.
А теперь лишь тихонько меня позови,
Прилечу, как на крыльях –
когда бы то ни было…

***
Я сильнее всего на свете хотела бы,
Чтобы именно ты у меня был первым.
Но скорее я стану твоим последним
искушением,
отступлением
от силы и верности,
чем ты будешь со мной
в горе и в радости…

***
Мой запретный плод –
и горький, и сладкий.
Ты заставил меня смеяться и плакать.
Ты мне многое дал, и многое отнял.
Мой запретный плод –
и сладкий, и горький…

***
Я твоей никогда не искала любви,
Хоть сама всегда тебя и любила.
А теперь лишь тихонько меня позови,
Прилечу, как на крыльях –
куда бы то ни было…

БЕЛГРАДСКАЯ ДОЧКА

В Белграде не было солнца уже две недели. А пробки были. Не такие нудные, как в Москве: быстрее и проворнее. 10 лет назад этот город бомбили, и сегодня в память о погибших ровно в полдень должна была завыть сирена. Я не лицемерю, мне действительно интересно, хотя удивляюсь сама себе. Я еду в больницу с дочерью и ее отцом. С нами ничего серьезного: процедуры и массаж. И думаю о бомбежках. Все, кто писали о Белграде, думали о бомбежках. Когда я читала, думала, что они лицемерят. Сейчас думаю, что нет. И тоже думаю о бомбежках. Говорят, многие сидели в кафе и пили до сирен. Я верю. А те, кто сидели дома и ждали, когда завоет сирена, о чем они думали? Ходили ли дети в школу? Вряд ли, я бы не пустила. Помню все, кто из Югославии учились в нашем институте, во время бомбежек точно пили, но они пили правда и все остальное время тоже. Заметно переживали. Они были серб, хорват и черногорец. Тогда мне было непонятно, в чем веселье. Все характерные: серб – драчун и забияка, хорват – вальяжный и стабильный, а черногорец так и не выучил русский язык за три года, так что сообщить, о чем он думает, он нам не мог. Пробки в принципе очень подходят для того, чтобы проанализировать, о чем ты думаешь. Время есть, ума не надо. Сиди и просеивай мысли бездумно: что останется, тому и осесть в твоей головой дальше. В телецентре была моя подружка. Она не любит об этом говорить, хотя и журналистка. Ей вообще не нравится эта тема и совсем не по политическим соображениям. Я смотрю на серые дома за окном и думаю о том, как в них сидели люди и ждали бомбежек. Этих людей я уже придумала. Несколько семей. В одной много детей и огромный отец, который работает, чтобы всех их прокормить и ждет бомбежек. В другой – бабушка, которой не сказали, что все ждут бомбежек, и запрещают смотреть телевизор, сказали, что сломался и ждут мастера. В третьей – молодая пара, у них только родились близнецы путем кесарева сечения и они ждут, когда те проснутся. Как бы мы ходили на массаж, чтобы выправить гематому, образовавшуюся при родах, если бы ждали бомбежек? Думаю, не ходили бы. Хотя, с другой стороны, может, наоборот, ходили бы, я бы решила: не помирать же дочери с кривой шеей или что-нибудь в этом роде. Не до плоскостопья в такое время. Дома бы сидели, скорее всего. Здесь люди часто говорят: до войны и после войны. Я первое время думала, что второй мировой. Удивлялась, какие они все политизированные. Оказалось, для них - следующей. И точка отсчета эта всех здорово объединяет, тема одна и всегда есть, о чем поговорить. Хотя говорить на эту тему, на самом деле, мало кто любит.
Я еду в больницу с моей белградской дочкой и думаю не о ней, а о бомбежках.