Uma Barzy (barzy) wrote in litkonkurs_spr,
Uma Barzy
barzy
litkonkurs_spr

Отрывок из романа "Полдень синих яблок"



- Она что, слепая? - шепнула Лиза.

Белзье прижала палец к губам.

Стахов подвёл женщину к роялю и бережно положил её послушные вялые руки на крышку инструмента. Бледное, со следами былой красоты, лицо, казалось фарфоровым и неживым в приглушённом свете, мягко льющемся из настенных светильников.

- Сегодня я хочу представить вашему вниманию, - негромко начал лорд, - человека, достигшего невероятных результатов упорным трудом. Путём двадцатилетнего отшельничества, особых упражнений и полного отказа от мирских соблазнов она стала такой, кокой вы будете иметь великую честь её увидеть. Итак, очень известный в наших кругах сенситив Марианна Весницкая. Уверен, её способности произведут на вас неизгладимое впечатление.

Прошло немного времени, но ничего подобного на обещанный фурор не происходило. Пауза затягивалась, а тишина становилась натянутой и немного конфузной.


[Spoiler (click to open)]
Стахов подал знак Белзье, она неслышно поднялась к роялю и, прикоснувшись к нему ладонями, закрыла глаза.

Через несколько мгновений непонятно откуда раздалось... лошадиное ржание. Дино повёл глазами по сторонам, ища источник этого звука. Ржание тем временем становилось всё громче, словно невидимая лошадь приближалась. Стук копыт раздался совсем близко. И вдруг резкий грохот выстрела пронзил комнату.

Лиза пригнула голову и закрыла уши. 'Ужас!' - донёсся до Дино её испуганный шёпот и вдруг он почувствовал прогорклый запах пороха. Казалось, фигуры женщин у рояля даже заволокло лёгкой дымкой от ружейного выстрела.

Топот копыт, приглушённый грохотом, перерос в тихое, жалобное ржание и хрипы раненого животного. Странное, отрывистое и пульсирующее бульканье, похожее на звук выталкиваемой из смертельной раны крови было слышно так отчётливо, словно не пласты времени разделяли сидящих в сумрачном зале и несчастное агонизирующее животное, а всего лишь крышка рояля.

Хотя, кто сказал, что этот временной срез существовал на самом деле? То, что Стахов сказал это во время показа, ещё ни о чём не говорит. Теперь понятно, почему эти, с позволения сказать, сеансы, проходят при закрытых дверях. Окажись здесь хоть один из представителей серьёзных научных кругов или журналисткой братии, очередного обвинения в шарлатанстве было бы не избежать. Что говорить, сеанс с вызыванием духов был гораздо убедительней.

Дино оглянулся и оглядел заворожённые лица с суеверным поклонением взирающие на подмостки, где происходило это сомнительное действо. Всем от пятидесяти и старше, молодёжи совсем нет. Таких гораздо легче оболванивать. Эх, люди, люди, в каком веке вы живёте! Технический прогресс ушёл далеко вперёд, а вас всё так же легко поймать на удочку суеверия. Неужели не понятно, что это чистой воды трюк: спрятанные в рояле динамики, пущенный из пиротехнического устройства с надписью 'Сделано в Китае' дымок.
И он тоже хорош! Поверил этой мнимой мадам, попал под её чары! Лапы сектантов очень цепки и хорошо бы прямо сейчас убраться отсюда.

Он решительно взял Лизу за руку. Из её вспотевшей ладони неожиданно вывалился забытый скомканный кусочек бумаги и подкатился прямо к сценической площадке. Павел Илларионович, заметив, невозмутимо поднял его и пристально посмотрел на Дино.

'Не делай поспешных выводов' - ясно прозвучал в голове голос. Дино непроизвольно выпустил руку Лизы и замер. 'Это мне послышалось или...' - ошарашенно подумал он.

Лорд вложил свёрнутый катышек в руку женщины-медиума. Помяв его некоторое время и даже понюхав для пущей убедительности, женщина вдруг резко выкинула вперёд руку, указывая на Лизу и одними губами что-то прошептала. Стахов, не поворачивая головы, только глазами, повёл на девушку и опять недоумённо посмотрел на медиума. Что-то незримое происходило между ними. Дино окончательно потерял интерес к происходящему, пока Белзье, взяв за руку совершенно сбитую с толка Лизу не провела её на подмостки и не усадила в предупредительно выдвинутое лордом антикварное кресло.

- Дорогие братья и сёстры! - Стахов был немного взволнован. - Что вы увидете сейчас, лишний раз докажет, что магические духовные силы существуют в каждом человеке. Но вот пользоваться ими могут не многие. Некоторые даже не подозревают, - он посмотрел на расскрасневшуюся от смущения Лизу, - какими силами они владеют.

Дино невольно залюбовался девушкой. Словно сошедшая с картин раннего Возрождения в своём румянце на прозрачной коже, нежно оттенявшем её, чуть широковатые, скулы в обрамлении сверкающих медным золотом волос и сиянием больших миндалевидных глаз, она была похожа на Афродиту. Венеру, рождённую из пены. Так же чиста и невинна.

На слабо освещённом подиуме остались только она и стоящая позади кресла мраморно-неподвижная женщина. Стахов протянул ей металлический прут. Потёртый в некоторых местах и увенчанный почему-то египетским крестом, он был похож, скорее, на посох и выглядел угрожающе.

Дино напрягся, но Лиза так обеззоруживающе улыбнулась, словно уверяя его, а, быть может, себя, что ничего страшного с ней не произойдёт.

Женщина, чьё имя он даже не расслышал, обвела посохом вокруг кресла невидимую нить и снова встала сзади, положив руки девушке на плечи.

Улыбка медленно сползла с Лизиного лица, взор ещё минуту назад такой чистый и ясный, затуманился. Она нахмурилась и уставилась невидящим взором перед собой, куда-то поверх голов сидящих в зале.

И вдруг губы её пришли в движение. Невнятное бормотание постепенно переросло в нечленораздельные, повторяющиеся, звуки. Звуки складывались в слова. И вот уже можно различить фразы. Короткие и разорванные, они звучали всё громче. Непонятные, незнакомые слова всё быстрее срывались с её губ. Казалось, они призывают кого-то невидимого.

И, резко выбросив вперёд руку, она почти прокричала:

- Бетховен!

Дино вздрогнул. Сидевшая рядом мадам молча развернула и показала ему выброшенный медиумом помятый листок бумаги, на котором рукой Лизы было выведено 'Бетховен'.

'Тем более не убедительно, - кивнув, подумал архивариус, - ввести человека в особое состояние гипноза, вызвать из лабиринтов подсознания им же задуманное слово, это больше похоже на трюкачество заезжих фокусников'.

Но то, что произошло дальше, Дино впоследствии вспоминал с содроганием.

Она полулежала в кресле и беспокойно стонала. Запрокинутая голова металась из стороны в сторону. С пересохших, потрескавшихся губ слетали обрывки фраз, похожих на болезненный бред. Волосы, ещё минуту назад ниспадавшими золотистыми локонами, растрепались и торчали всклокоченной нечёсаной шевелюрой, как змеи мифической Медузы.

- Да она же..., - Дино не мог поверить своим глазам, - седая!

Господи, да что же такое здесь происходит? Он рванулся, чтобы подбежать к ней, прекратить этот смертоносный балаган, но тело не слушалось. От руки Белзье, которая крепко держала его за запястье, плавно потекли мягкие разряды, ощутимые флюиды спокойствия и расслабления. Он словно прирос к стулу, одурманенный таинственными чарами.

Тем временем икры изящных ножек девушки напряглись, вены набухли и в считанные мгновенья, прямо на глазах, ноги раздулись и безвольно повисли, поражая своей несоразмерностью с верхней половиной девического тела. Если бы не поразительная проворность Петра Илларионовича, который с трудом успел стянуть с неё туфли, добротная обувь не выдержала бы такого давления и лопнула бы по швам.

Дино с ужасом взирал на это адское зрелище. Мысли с сумасшедшей скоростью проносились у него в голове. Зачем он привёл её сюда? Почему не увёл, как только они поняли, куда попали? Да что это за гребень такой, чтобы приносить ему такие жертвы? Будь он прок... Он не успел даже мысленно закончить эту фразу, как его ждал новый удар.

- Господин Бетховен, - невозмутимо обратился к девушке Стахов. Та лежала не шелохнувшись. Седые космы разметались по её лицу.

- Господин Бетховен, - прямо в самое ухо, как обычно громко говорят глухим людям, повторил лорд.

Она подняла голову, закрытые глаза дёрнулись, широко распахнулись и посмотрели на всех скорбным, наполненным трагической безысходностью, взглядом. По залу пронёсся вздох удивления.

Словно мазками причудливых теней, вылепленных искусным мастером, на них смотрело лицо, в котором немыслимым образом угадывались черты великого композитора. Внушительный подбородок выдавался вперёд, так что нижняя губа прикрывала верхнюю, вокруг рта пролегли глубокие складки, а глаза, бездонные и светлые, как вода в Рейне, смотрели скорбно и печально. Непреклонная воля и мучительные страдания чувствовались во всём облике.

От собственного бессилия и от невероятной жалости к несчастной девушке Дино только глухо застонал и по щекам его потекли слёзы.

Лиза повернула голову и, заметив рояль, попыталась встать, но раздувшиеся култышки ног не удержали вес тела и она, покачнувшись, без сил рухнула на кресло.
Губы её задрожали и едва слышным низким голосом она дважды что-то произнесла явно на немецком языке. Павел Илларионович подставил ухо к её пересохшему рту, но и тогда с трудом расслышал просьбу, ответил что-то тоже по-немецки, а затем подкатил к ней инструмент и развернул кресло.

Вялая ладонь скользнула сверху вниз, разглаживая клавиши в глубоком раздумье. Коротенький мотив, всего четыре звука яростно и грозно прозвучали в напряжённой тишине салона. Вот он повторился, на этот раз ещё мощнее, ещё требовательнее. И снова угрожающие удары, словно сама судьба стучится в двери, принося с собой несчастья и страдания. И вдруг, горячо и быстро, еле поспевая за необузданным демоническим вдохновением, полились ноты, пробуждая из небытия минутные, светлые воспоминания. Заполняя всё пространство, зазвучала необыкновенной красоты, божественная музыка, вызываемая лёгкими причудливыми видениями и, словно, сотканная из света, тепла, паутинок и лунных лучей. Звуки то швырялись отдельными нотами, то с неукротимым исступлением взлетали наверх подобно струям фонтана и, испугавшись невероятной высоты, на которую забрались, с силой срывались вниз, чтобы снова, собравшись с силами, мощными пассажами устремиться вверх. Безудержные и гневные звуки, вновь прервались тревожным резким мотивом судьбы и, споткнувшись, вдруг прекратились. Прямоугольные опухшие пальцы слабо касались клавиш, которые оставались немыми, но в воцарившейся тишине невозможно было оторвать взгляд от лица чародея, вызвавшего эту нечеловеческую музыку, от его пальцев, которые выдавали всю силу его волнения.

Сзади послышалось всхлипывание. Мокрое, с придыханием, еле сдерживаемое, хлюпанье вдруг разразилось приглушёнными рыданиями.

Мерный неизменный ритм тем временем становился сильнее, закружился в необычайном порыве веселья и ярости и взорвался, наконец, ошеломляющим титаническим шквалом, рассыпавшимся мириадами искр, радостных и ликующих.

Казалось, инструмент не выдержит и вот-вот развалится под напором страстей кудесника, который, тряся седой шевелюрой, чертовски колотил по роялю и, приподнимаясь в эйфории игры, с силой вжимал педаль до пола.

Грандиозная картина борьбы человека с лишениями и невзгодами жизни во имя радости и счастья, живо представала перед глазами.

И тут пронзительный, режущий ухо, словно крик ужаса, аккорд разорвал эту вакханалию звуков. Лиза с глухим стуком уронила голову на клавиши. Затем медленно подняла её и с лицом, перекошенным от боли, погрозила кому-то кулаком в сторону занавешенного окна. Грудь её вздымалась, как от нехватки воздуха, глаза закатились, а голова продолжала метаться всё медленнее и медленнее, пока на застыла в изнеможении на изголовье пурпурного кресла. Совершенно бледное бескровное лицо в обрамлении рассыпавшейся гривы волос, казалось посмертной гипсовой маской.

Стахов взял её безжизненную руку и произнёс:

- Всё кончено. Она полностью пережила его смерть.

Дино закрыл глаза. Внутри всё окаменело и только дикая первобытная ненависть к этим жестоким людям стучала изнутри. Но и она не могла пробиться сквозь каменную оболочку. Ему хотелось кричать, но он не мог выдавить из себя ни звука. Белзье продолжала крепко держать его за руку, как приклееная. Вот в чём дело! Это она! Надо попытаться разорвать эту безумную гипнотическую связь. Но тело, словно парализованное, не слушалось.

А может, мне это только снится? Конечно, это сон! Ночной кошмар, ведь наяву этого не может быть. Надо заставить себя открыть глаза, заставить проснуться. И ужасный сон развеется, как утренний туман. Сколько он так просидел, он не помнил, время потеряло своё значение, но тут вдруг неожиданно резкий ледяной порыв ветра заставил его вздрогнуть и Дино осторожно разлепил глаза.

Начало и продолжение романа здесь
Tags: конкурс
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment